Хотите удивиться, изумиться, восхититься — отправьтесь в рядовой маркет в Вильнюсе. Там цены будут почти такие же, как и у нас, только не в рублях, а в евро. Курочка запросто стоит 7–9 евро. И инфляция в Литве, Латвии, Польше составляет 14–15 процентов. В Беларуси динамика индекса потребительских цен в мае выглядит очень привлекательно. По сравнению с апрелем ИПЦ снизился на 0,3 процента. В годовом выражении по сравнению с маем прошлого года инфляция составила 3,7 процента. Возможно, даже и неплохо, что европейцы от нас стараются все более надежно закрыться. По крайней мере, мы не импортируем инфляцию из еврозоны, как это происходило иной раз в прошлом. 

Источник инфляции в Европе понятен и очевиден. Во-первых, энергетический кризис никуда не исчез. Да, цены на газ и электричество несколько снизились и выглядят даже очень привлекательно. Но только по сравнению с пиковыми значениями 2022-го. И дорогая энергетика постепенно трансформируется в инфляцию. Сначала рекордно дорожала промышленная продукция, сейчас дошла очередь до широкого спектра потребительских товаров.

Второй важный фактор — перенасыщение европейской экономики необеспеченными деньгами. Они выплескивались в несколько этапов в рамках пакетов помощи во время пандемии. Потом правительства в той или иной мере старались компенсировать отдельным отраслям и гражданам высокие тарифы на энергоресурсы. А промышленное производство в еврозоне не растет. В большинстве регионов, наоборот, имеет тенденцию к сокращению. Или топтанию около нулевой отметки. Отсюда и высокие цены. Уже на все. И если экономически более сильные страны, такие как Германия, Франция, Италия, способны удержать инфляцию в более-менее приемлемых рамках — 5–9 процентов (хотя для этих государств и такой показатель является очень высоким), то европейская «периферия» живет с двузначной инфляцией. И когда ее удастся снизить до приемлемого для населения уровня — сложно сказать.

Даже приходит в голову мысль: возможно, очень хорошо, что европейцы ввели против нас санкции. И против России тоже. Раньше, во время того же ковида, значительную часть инфляции Беларусь импортировала из так называемого развитого мира. Кроме того, более маржинальный европейский рынок так или иначе оттягивал белорусскую и российскую продукцию. Соответственно, она дорожала на родине.

В глобальном мире рынки существовали по принципу сообщающихся сосудов. Поэтому до поры до времени у развитого мира и получалось столь щедро баловаться эмиссионными инструментами и мягкой денежно-кредитной политикой. Все негативные эффекты, в том числе и инфляция, «размазывались» по всему миру. Правда, после финансового кризиса в международной торговле наметился некий акцент на защиту национальных интересов. Поэтому все чаще разными странами вводились те или иные ограничения и барьеры (и тарифные, и нетарифные): как на импорт той или иной продукции, так и на ее экспорт, если существовала угроза дефицита на внутреннем рынке. Другой вопрос, что слишком жестко закрывать границы было сложно, а иногда и невозможно. Худо-бедно, но нормы ВТО продолжали действовать. Как и другие международные договоры. И их до определенного времени соблюдали.

С прошлого года, после парада санкций и рестрикций, Запад практически отгородился забором (причем в прямом и переносном смысле) от Беларуси и России. В первые месяцы это, конечно, вызвало череду неприятностей для наших производителей и поставщиков. Сломались привычные логистические цепочки. На рынке иной раз складывалась нервная ситуация, так как многие опасались дефицита той или иной продукции и товаров. В прошлом году эти форс-мажоры сказались на инфляции. И в 2022-м она была в Беларуси достаточно высокой. Но к концу года удалось сбить накал страстей.

Сегодня можно констатировать, что белорусская экономика адаптировалась к новым условиям. Выстроились новые логистические цепочки, нашли замену европейским поставщикам и партнерам из недружественных стран. Экспорт наша страна переориентировала на российское и китайское направление, а также в государства дальней дуги. Объемы промышленного производства растут. В результате исчезли проинфляционные факторы.

Кроме того, нашими ключевыми торгово-экономическими партнерами являются Россия и Китай. У обоих этих стран инфляция находится на низком уровне — около 3 процентов. В этих странах тоже зафиксирован рост промышленного производства. Словом, с нашими партнерами мы двигаемся по схожим трекам. И диспропорции долларовой и еврозон на нашу экономику оказывают минимальное влияние. Как и волатильность котировок на некоторые биржевые товары. Основными видами сырья и продукции — энергоносителями, продуктами питания, металлами, удобрениями — Союзное государство Беларуси и России может себя полностью обеспечить. Поэтому мировая волатильность с точки зрения себестоимости нашей продукции если и оказывает какое-то влияние, то самое скромное и минимальное. По большому счету с этой точки зрения санкционная позиция Запада даже играет на руку. По крайней мере, делает нашу экономику более управляемой.

sb.by